цемент, интервью и он-лайн конференции с цементниками

цемент, производство, продажа, цена


Михаил Скороход, интервью, 2009 год.


Предложение:  перейти ...
- продам цемент 400 оптом
- цемент оптом, продажа
- продажа цемента 500
- продам цемент, навал
- продажа цемента в мешках
- продам цемент 400, цена...
Спрос:  перейти ...
- куплю цемент 500 в мешках
- срочно куплю цемент, цена
- куплю цемент 400, в таре
- купить цемент в мешках
- нужен цемент оптом
- куплю цемент 500, цена...



Интервью президента ОАО «ЕВРОЦЕМЕНТ груп» Михаила Скорохода «Эксперту»


В российском цементном бизнесе, несмотря на двукратное падение спроса и цен, катастрофы не случилось. Скорее, наоборот, конкурентная среда улучшилась. При этом у отрасли есть скрытые резервы повышения эффективности, а активный лоббизм и поддержка со стороны государства могут добавить ей преимуществ. В интервью «Эксперту» президент «Евроцемент груп» Михаил Скороход приводит аргументы в пользу введения защитных мер и рассказывает о своем видении ситуации в отрасли.

— Ситуация на цементном рынке сложилась непростая: цены с начала кризиса упали в два раза, на столько же сократились объемы производства…

— Вообще-то, падение производства в холодные месяцы (первый и четвертый квартал) могло бы быть естественным явлением, поскольку именно в это время мы наблюдаем сезонное падение спроса. Однако все последние годы в несезонные периоды цементники, имея резервы по мощностям из-за спада спроса, стараются их все равно по максимуму загружать, то есть работают на склад. Именно поэтому падение в начале 2009 года все сочли за катастрофу. Но мы ждем, что лето исправит негативную тенденцию. По нашим оценкам, спрос на цемент в этом году составит 45 миллионов тонн.

Отличительной чертой этого года также стал резкий спад импорта цемента. В первом квартале 2008 года импорт составлял 12 процентов от всего потребления в стране. Но резкое сокращение спроса в начале этого года привело к росту конкуренции в России. За первый квартал доля импорта составила всего два процента. Однако уже в мае объемы импорта по отношению к апрелю увеличились на 15 процентов, притом что рынок в целом вырос лишь на 10 процентов. Это объяснимо. Основными импортерами являются турецкие компании, а девальвация турецкой лиры продолжается, в то время как рубль укрепляется. Это означает, что их цемент становится конкурентоспособнее.

Мы теряем рынок. В прошлом году в Россию было ввезено 7,5 миллиона тонн цемента и еще примерно 700 тысяч тонн клинкера — считайте, тот же самый цемент. Это означает, что мы, российские заводы, не произвели этого объема.

Одной из немногих возможностей повысить загрузку мощностей мог бы стать экспорт. Мы смогли экспортировать цемент в Азербайджан и Казахстан. Сейчас для нас открываются другие рынки: Венгрия, Румыния и, может быть, Польша. Это лишний раз доказывает, что стоимость цемента в России стала очень конкурентоспособной даже для продажи на экспорт.

— Так, может, это потому, что себестоимость производства цемента у нас низкая, а цены внутри страны вы держите крайне высокими?

— Себестоимость производства цемента на российских заводах составляет ориентировочно 1500–1700 рублей за тонну, это без налогов и доставки. Эта цена уже за гранью рентабельности большинства цементных заводов. Так вот, конкуренция за рынок происходит уже на этих рубежах. Наша цементная промышленность, как в страшной сказке, в одночасье превратилась из инвестиционно привлекательной в отрасль, которая с трудом генерирует кэш даже для осуществления простого воспроизводства.

— Утверждение, что нужно закрыть наш рынок от импорта, честно говоря, сомнительно. Ведь импорт — дополнительный стимул к конкуренции. Если бы не он, «Евроцемент» как доминирующий игрок стал бы завышать цены на рынке, как это уже было однажды.

— Тогда ответьте мне на вопрос: почему автопром имеет право на льготы, вследствие чего происходит повышение цен на автомобили для потребителей? Автопрому, значит, можно защищать свою убогость, а нам нельзя? А мы-то ведь не убогие, у нас цемент качественный, великолепный, не сравнить с турецким. А издержки как нам снижать, скажите, пожалуйста? Газ в цене растет, электроэнергия тоже. И потом, надо же защищать свои рынки. Попробуйте в Европу химическую продукцию поставлять — только сертификация займет три года. Точно так же страдают металлурги, аграрии. В Европе создают рабочие места для своих. А у нас как с рабочими местами? И я ведь не прошу увеличения цен на цемент. Я прошу только, чтобы два миллиона тонн импортируемого цемента были отданы российским производителям.

Я ответственно заявляю: не будет ни роста цен, ни дефицита.

— Вы должны объяснить, на чем основан такой прогноз.

— В России сейчас потребление в два раза ниже производственных мощностей. Конкуренция колоссальная. За каждого крупного покупателя, за то же СУ-155, борьба идет кровавая. Но у турок или у иных импортеров в борьбе за него есть преимущество…

— Да какое же преимущество, когда у импортеров огромные транспортные затраты?! Года полтора назад мы никак не могли поверить, что цемент, оказывается, можно везти из Приморья в Питер — почти за девять тысяч километров. Это ж какие цены на цемент должны быть, чтобы окупить такую сумасшедшую логистику?

— Ну да, в определенные моменты был перекос, согласен. Но поток импорта быстро сбил цену. Давайте перевернем ту страницу. И мы уже не те, и ситуация давно не та: рынок падает, цемента в избытке. При этом все российские мощности реанимированы, раскручены на полную катушку. Новые заводы строятся. Так что ответьте себе сами, будет в таких условиях рост цен или нет.

— Хорошо, что вы вспомнили про новые цементные заводы. Проектов их строительства было много. Но, если честно, мы до сих пор сомневаемся, что хоть один новый цементный завод будет построен.

— В ближайшие два года, по нашим оценкам, в нашей стране будет введено девять новых цементных заводов общей производственной мощностью порядка 15 миллионов тонн.

Объясню, почему высоко оцениваем вероятность пуска этих девяти заводов. Во-первых, мы сами достраиваем наш Подгоренский завод в Воронежской области. Во-вторых, в числе реализуемых проектов мы видим заводы, строящиеся группой ЛСР, «Базэл-цементом», Dyckerhoff, «Мордовцементом», «Сибирским цементом», группой РАТМ и «Интеко». На комиссии первого вице-премьера Игоря Шувалова, которая проходила в конце прошлого года, было дано поручение провести ревизию всех проектов в цементной промышленности, которые требуют поддержки государства. В результате Минрегионразвития и Минэкономразвития сформировали список из указанных девяти производств, завершить строительство которых помогут госбанки. Рост потребления цемента в среднесрочной перспективе неминуем — из-за новых крупных инфраструктурных проектов. Они имеют первостепенное значение для экономической безопасности страны, поэтому не должны обеспечиваться импортным цементом.

Мы считаем, что все эти девять проектов прошли точку невозврата. Ведь оборудование, цена которого, как правило, составляет половину стоимости завода, уже заказано, и у нас, и для других новых заводов. При этом в ходе заказа мы обязаны не только заключить контракт, но и, как правило, положить в банк безотзывный аккредитив. Это как дата проведения футбольного матча. Нельзя отменить — слишком дорого. Так и здесь: замораживание такого проекта — колоссальный ущерб для инвестора.

— Шесть лет назад мы, помнится, получили данные, что производственная себестоимость тонны цемента в России составляла порядка 8–12 долларов за тонну. Судя по вашим данным, за это время она выросла до 50 долларов, то есть в четыре-шесть раз. Как так могло получиться?

— Если на предприятии вообще ничего не делать — не проводить ремонты, не повышать заработную плату, что называется, выжимать завод, — тогда, наверное, можно получить какую угодно себестоимость. В начале 2000−х на цементных заводах ситуация была как раз такая — выжимали из завода по максимуму.

После того как отрасль получила ту самую минимальную стоимость цемента, которая позволила заводам чуть-чуть привести себя в порядок, себестоимость начала расти. Это было неминуемо. Ремонты проводим, значит, надо списывать материально-технические ресурсы, запасные части. Сами работы, связанные с капитальным ремонтом каких-то агрегатов, тоже частично попадают в издержки.

А что за этот период произошло с газом? Его стоимость росла на 18–24 процента ежегодно. Даже по этому году было принято решение правительства увеличить тарифы на природный газ в четвертом квартале на 31 процент. На будущий год уже объявлено, что газ еще на 15 процентов подорожает.

— Расскажите, как вы действуете в условиях кризиса? Как работаете с издержками?

— В первую очередь мы провели масштабную работу с поставщиками, снизили стоимость поставки сырья, оборудования и запчастей. Максимально задействовали остатки на складах по всем заводам и тем самым стали сокращать оборачиваемость денежных средств по предприятиям. Сейчас мы фактически работаем в режиме поставки быстроизнашиваемых запчастей, что называется, с колес. Это, правда, требует дополнительного выстраивания логистики. Но в этом нам очень серьезно помогает работа с Первой грузовой компанией и другими собственниками подвижного состава. Все перечисленные мероприятия дали нам снижение издержек более чем на 30 процентов.

Работа с естественными монополиями ничего, кроме фиксации имевшихся ранее условий, пока не дала. Наша группа потребляет в год более 3,5 миллиарда кубов газа. На сегодня у нас есть пятилетний контракт, заключенный с «Межрегионгазом», который позволяет нам получать газ по расценкам Федеральной энергетической комиссии. Это дает нам существенные преимущества, но не дает возможности снижать издержки за счет этой статьи затрат.

Работаем мы также с энергосбытовыми компаниями. Электричество — это еще порядка 25–30 процентов наших затрат. Здесь мы вышли на оптовый рынок.

Кроме того, мы провели серьезную работу по оптимизации рабочего времени на наших предприятиях. По ряду специальностей востребованность работников неравномерна в течение всего года, например, в летний период некоторые люди больше задействованы в рабочем процессе, а в зимний период меньше. Мы сделали так, что рабочий стал получать меньшую или большую зарплату в зависимости от времени года, но суммарно в течение года он отрабатывает свое годовое рабочее время и тем самым обеспечивает себе прежний фонд оплаты труда. Нам это дает возможность снижать себестоимость и издержки в зимний период, когда спрос на цемент всегда низкий и условно-постоянные расходы ложатся на каждую тонну цемента тяжелым бременем.

Вообще, сейчас мы работаем лучше рынка. Если рынок с начала года упал процентов на сорок, то наша компания к прошлому году — всего на пять процентов.

— Любопытно. И как же вам это удалось?

— Сегодня самый главный покупатель в России — государство. Основная часть наших поставок в последние годы осуществлялась для госкомпаний, потому что мы прекрасно понимали, что этот сектор экономики при любых обстоятельствах будет кредитоспособным. У нас доля этих поставок превышает 40 процентов.

Другим фактором успешной работы стало наше предвидение, что в этом сезоне спрос на тарированный цемент будет гораздо выше, чем на другой ассортимент. Из-за кризиса у людей в этом году появилось больше свободного времени, они стали заниматься своим хозяйством и тем, до чего, может быть, раньше руки не доходили. Как раз в прошлом году мы запустили крупнейший в России завод по тарированию цемента в Карачаево-Черкесии мощностью миллион тонн в год. Новую упаковочную линию мы запустили также в Липецке, порядка 600 тысяч тонн тарированного цемента. Это неминуемо дало нам преимущество перед конкурентами, особенно в Южном федеральном округе, где темпы падения спроса на цемент оказались самыми низкими в России. Сейчас 30 процентов в структуре поставок наших компаний — население.

— Наверное, ваше падение на пять процентов по сравнению с более сильным падением конкурентов можно объяснить и тем, что в прошлом году многие ваши заводы были закрыты на реконструкцию?

— В 2008 году мы действительно остановили ряд предприятий для проведения модернизации и реконструкции. В частности, Пикалевский цементный завод был полностью остановлен. Это, может быть, была даже вынужденная остановка, но тем не менее мы и до этого планировали этот завод реконструировать. На целом ряде наших заводов — Катавском, Ульяновском, «Кавказцементе», Белгородском — мы проводим программу замены электрофильтров. Это масштабная программа. Электрофильтр — достаточно сложное устройство. Один такой фильтр стоит порядка трех-четырех миллионов евро, не считая строительно-монтажные работы. Ремонт или замена этих электрофильтров, как правило, приводит к остановке печи на три-четыре месяца.

— Теперь в Белгороде и Ульяновске наконец-то можно спокойно дышать, без риска глотнуть цементной пыли?

— Сегодня в Белгороде, где наш завод находится почти в центре города, вы не увидите дыма над трубами. Вот мы говорили про себестоимость, а ведь раньше мы не могли даже подумать об экологических программах, не было средств, чтобы поставить оборудование, которое соответствует хотя бы минимальным экологическим нормативам.

Вот цена такой деятельности. На каждой печи стоит как минимум один фильтр. У нас на всех заводах 72 печи. Каждый фильтр обходится примерно в пять миллионов евро. Вот умножайте 72 на пять и получите 360 миллионов евро — почти полмиллиона долларов.

— У нас один сотрудник редакции родом из подмосковного Воскресенска, и он очень сильно ругается по поводу местных цементных заводов, принадлежащих французской Lafarge, которая до сих пор не удосужилась установить электрофильтры на все печи или же отключает имеющиеся ради увеличения производительности.

— Вот этим-то «Евроцемент» и отличается от Lafarge. В наших городах цементного налета уже нет и воздух чистый.

— И бетоновозы с цементовозами ваши тоже лучше лафаржевских. В свое время «Евроцемент» закупил огромный парк такой спецтехники на шасси Mercedes. Это же крайне дорогие машины. Не транжирство ли это?

— Вы знаете, когда-то мы имели парк машин, укомплектованный «МАЗами» и «КамАЗами». Они съедали крайне много дизтоплива, часто ломались, требовали постоянной закупки запчастей, не соответствовали экологическим нормам по выбросам. Если вы возьмете скорость, маневренность, возможности по загрузке в емкости для перевозки цемента, в том числе бетона, то увидите, что «Мерседесы» дадут фору «КамАЗам» и «МАЗам» в несколько раз. А если еще вы просчитаете всю экономику, то поймете, что финансовые условия (по длительности кредита и процентным ставкам) такие выгодные, что машина быстро окупается. Плюс «Мерседесы» оснащены всеми спутниковыми системами, которые не позволяют воровать цемент, эта машина никуда «налево» поехать не сможет — только к месту разгрузки и назад.

Но самое главное, что мы всегда позиционировали себя как компанию, которая производит качественный цемент, адаптированный к европейским стандартам. Это означает, что им должны соответствовать и сервис, и сопровождение товара. Добавлю еще, что для нас такая техника — еще и хорошая реклама. Мэры и губернаторы довольны, что наконец стал появляться автотранспорт, который может ездить по центру города и не портить экологию. Даже напротив, добавляет тонов и живости в блеклую картину типичных советских застроек.

Оговорюсь тут, что я не рекламирую «Мерседесы». Я за наш автопром. Но все должны иметь возможность сравнить не только цены, но и потребительскую стоимость российских и импортных машин. Потому что только так можно стимулировать КамАЗ модернизировать производство, использовать новые типы двигателей, ходовые части и так далее. Сделают качественный продукт — с удовольствием будем покупать. Кстати, все прицепы и бетономешалки, устанавливаемые на «Мерседесы», делаются в России — на заводе компании «Бецема» в Красногорске. Покупка импортных аналогов бессмысленна и экономически неоправданна.

— Кстати, а что насчет прибыли «Евроцемента»? Даже в самые сладкие годы ее особо не было видно…

— Структура формирования издержек и центров прибыли в нашей компании открыта и публична. Мы ежемесячно представляем всю информацию о деятельности нашей компании в ФАС: о ценах, инвестициях, издержках (однако найти где-либо эти данные нам не удалось. — «Эксперт»). Специальные сервисные компании, которые в рамках нашей группы занимаются торговлей или поставкой материально-технических ресурсов, находятся на комиссии у «Евроцемент груп». Затраты этих структур прозрачны (видимо, только для «Евроцемента» и ФАС, эти данным нам найти тоже не удалось. — «Эксперт»).

— И каков размер комиссионных вашей трейдинговой структуры?

— Себестоимость плюс примерно 1,5–2 процента.

— А что там в себестоимости сидит? Огромные бонусы менеджменту и акционерам холдинга?

— В себестоимости — только зарплата, реклама и маркетинг. Заработная плата всех сотрудников, в первую очередь административно-управленческого состава, соответствует нашему сегменту рынка.

— Если отпускная цена завода 1700 рублей за тонну, а реальные цены сейчас раза в два выше, то получается, что торговые посредники, в том числе ваши собственные трейдинговые структуры, получают себе 50 процентов от цены тонны цемента?

— Думаю, что для вас наиболее объективными должны являться цены Московской фондовой биржи (МФБ). На МФБ мы продаем сегодня порядка 10 процентов нашей продукции. Причем ежемесячно мы увеличиваем объемы продаж примерно наполовину. Так вот, данные биржи говорят о следующем. Есть два уровня цен. Есть цена производителей, и есть цена потребления цемента. На сегодня средняя биржевая цена производителей (фактически отпускная цена) цемента составляет ориентировочно 2100 рублей без НДС и без железнодорожного тарифа. А вот цена для покупателя уже составляет ориентировочно 3300–3400 рублей без НДС и без доставки. Разница в 1200–1300 рублей — вот что остается у посредников. Почему так? Без комментариев. Могу только сказать, что тот, кто хотел бы приобрести цемент по цене 2100 рублей без НДС и железнодорожного тарифа, пусть приходит на МФБ, платит брокерскую комиссию или сам напрямую регистрируется, и вперед — покупать самому без посредников.

29.06.09
Андрей Виньков, обозреватель журнала «Эксперт»
Василий Лебедев, автор «Эксперт»


Дополнительно: 
Администрация портала не несет ответственности за содержание информации и рекламы оставленной третьими лицами. При использовании информации, активная ссылка на RuCEM.RU обязательна 18+
Cвидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-34787 | г. Москва
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика