Что время делает со страхами, вызванными приходом инвесторов
Мысль заскочить в деревню Бронцы Ферзиковского района, которая расположена в полутора километрах от завода французской компании «Лафарж», возникла спонтанно. Мы были в Ферзиково по делам, когда мне вспомнились два момента. Первый - серия публикаций нашего корреспондента о будущем строительстве в Износковском районе ЭкоТехноПарка, второй - моя поездка в Бронцы в 2012 году по одному криминальному поводу.
Тогда завод ещё только строился и двое гастарбайтеров, работавших на этой стройке, напали с сексуальными намерениями на местную школьницу 16 лет. Весть о попытке обесчестить ребёнка молниеносно распространилась по округе, и на её обидчиков местные мужики устроили настоящую охоту.Одного им удалось поймать, скрутить и сдать полиции, а второй успел скрыться за забором стройки (подробнее об этом случае - в статье «Гастарбайтеров-насильников ловили всей деревней»).Справедливость в итоге восторжествовала, и злодеи получили реальные сроки заключения.[b]Страхи, охи и ахи[/b]Но в тот момент, когда было принято решение заскочить в Бронцы и пообщаться с местными, мне вспомнилась не эта история, а те слова, что в далёком 2012-м наговорили местные о «Лафарже».Тот случай с гастарбайтерами послужил неким спусковым механизмом и людей попросту прорвало. Они вывалили на нас всё свое недовольство масштабной стройкой, копившееся явно не один день и даже месяц. Жители Бронцев были крайне раздражены приходом инвестора и теми неудобствами, которые они уже вынуждены терпеть, и которые их только ожидают в будущем.А это и толпы приезжих, которые, по мнению местных жителей, обязательно тут осядут после окончания стройки, будут нападать на местных женщин и насиловать их. Это и грохот грузовиков, которые колоннами и непременно с бешеной скоростью будут гонять по деревне на «Лафарж» и обратно. Это и ужасный вред экологии, который неминуемо принесет с собой цементное производство с его выбросами в воздух. Это и всплеск заболеваний, который обязательно случится по той же самой причине.[b]И прочая, прочая, прочая.[/b]Параллели между ситуацией в Бронцах шестигодичной давности и той, что сегодня наблюдается в Михалях, напрашивались сами собой. И было очень интересно узнать, как изменилось мнение местных жителей после окончания строительства завода. Какие их страхи рассеялись, а какие, наоборот, подтвердились?«Лафарж», напомним, начал свою работу в 2014 году. То есть 4 года назад. Вполне приличный срок, чтобы сполна прочувствовать наличие изменений в повседневной жизни в связи с приходом этого крупного инвестора.[b]Тишь да гладь[/b]Первое, на что обращаешь внимание по пути в Бронцы, - качество дороги. 6 лет назад это была обычная убитая щебёнка, ям и ухабов на которой не было только в границах населённого пункта. Сейчас это полноценная асфальтовая дорога, по которой можно гнать и 90, и 110, и 150 км\ч (если ума хватит, конечно). Единственный участок, где она раздолбана в хлам – метр до и метр после железнодорожного переезда. Когда проезжали его, сразу вспомнилась Калуга (автолюбители поймут почему).Деревня, как и полагается в морозный рабочий день, будто вымерла. Только рядом с магазинчиком близ школы стоят и беседуют два обязательных представителя любой российской глубинки – бабушки. На вид лет под 80, они охотно вступают в беседу и, дружно поддакивая друг другу, рассказывают, какой «Лафарж» нехороший, потому что детскую площадку поставил, а не следит за ней, работу местным мужикам не даёт, а только приезжим (правда, позже выяснится, что по официальным данным треть рабочих «Лафаржа» – жители Ферзиковского района), но вот дорогу сделали отличную, смилостивились напоследок женщины.- А вообще у нас тут очень хорошо, приезжайте летом, - подытоживают они свой коллективный спич. – Воздух чистый и свежий, леса, красота, тишина.Завода, оказывается, совсем не слышно, хотя он и находится, как уже говорилось, в полутора километрах от деревни. За леском.Захожу в магазин и, представившись корреспондентом, пытаюсь разговорить людей в очереди. Те поболтать совсем не против.- А я даже и не знаю, что плохого сказать, - теряется от моего провокационного вопроса женщина. – А ты что скажешь, насколько у нас плохо стало с экологией? – обращается моя собеседница к подруге.- Вроде нормально все с ней, – тоже замешкавшись, отвечает та.А я начинаю чувствовать, как первоначальный градус доброжелательности и доверия ко мне начинает падать. Понимаю, что с обличающим подходом промахнулся.Проверяю догадку несколькими разнонаправленными вопросами и убеждаюсь, что это, действительно, так. Просьбы рассказать о хорошем, что принес «Лафарж» деревне, сразу вызывали отклик. Снова прозвучала благодарность за дорогу, за детскую площадку, подарки детворе к праздникам и общепозитивное: «Да хорошо всё у нас». А вот стоило опять начать выводить людей на негатив к инвестору, как молниеносно возникла настороженность и подозрительность с примесью недоумения. Даже стало немного стыдно за то, что ради какой-то заметки в блоге тролю этих открытых и простодушных людей.Не удивлюсь, если после моего отъезда из Бронцев там пошли слухи о некоем заезжем подозрительном типе (никак шпиён американский), который вынюхивал да выспрашивал всякие гадости про наш «Лафарж»…[b]Официально (куда уж без этого)[/b]На самом «Лафарже» побывать не довелось ни разу, хотя вне всякого сомнения посмотреть на то, как там расправляются с мусором было бы крайне интересно. Согласно официальным данным, на французском предприятии имеется свой цех альтернативного топлива, работающий на сортированном мусоре. Французы вложили в него 240 миллионов рублей.- На заводе в Ферзиково построено отдельно стоящее здание, в котором расположен цех, включающий линию по измельчению предварительно отсортированных отходов, - говорится в ответе кампании на мой запрос о процессе сжигания мусора на их заводе и его экологичности. - Транспорт с альтернативным топливом (далее АТ) разгружается в закрытый приемный бункер. Поступающий материал имеет все необходимые экологические паспорта и сертификаты. Перед доставкой на завод его предварительно сортируют, отделяя крупные металлические части, камни, стекло, органику. После разгрузки АТ в бункер его перемещают на шредер (изготовлен в Германии, фирма Weima) с помощью крана (2 крана, используемые в цехе, изготовлены в России, Троицкий крановый завод). Производительность шредера (измельчителя) - до 15 тонн в час.После измельчения материал по конвейеру проходит через магнитный сепаратор, на котором отделяются мелкие металлические части. Затем подготовленное топливо попадает на подвижную решетку с сотами определенного размера. Крупные частицы отсеиваются и возвращаются для повторного измельчения. Материал требуемой крупности отправляется на склад готовой продукции. Далее, с помощью крана, АТ подается на закрытый конвейер и доставляется до точки подачи на башне предварительного нагрева, а затем поступает в печь.Работа цементных печей обеспечивает безопасные условия сгорания АТ. Благодаря наличию окислительной атмосферы и высоким температурам в зоне спекания (до 2000 градусов) АТ полностью распадается на органические и неорганические составляющие. Органические полностью разрушаются благодаря вышеназванным причинам (время и температура), неорганические химически соединяются в печи с сырьем и выводятся из технологического процесса в виде составляющей клинкера («полуфабриката» цемента). Важной особенностью такого процесса является отсутствие образования побочных производных отходов (золы) и вредных выбросов.- Наше оборудование по подаче альтернативного топлива отвечает самым высоким международным и российским требованиям промышленной безопасности, - подчеркивается в ответе «Лафаржа». - Все оборудование, участвующее в процессе, произведено в Германии. Сотрудники, работающие с альтернативным топливом, прошли соответствующую подготовку и обучение.Конечно, скептически настроенный читатель и сторонники теорий заговора могут поставить эту информацию под сомнение. Мол, «всю правду все равно не скажут». Однако словам специалистов, предметно разбирающимся в вопросе, всё-таки принято верить. Да и рассказы жителей Бронцев о том, что они не почувствовали негативного изменения в окружающей среде с началом работы завода, тоже работают на доверие к словам специалистов «Лафаржа».[b]А как у них (заключение)[/b]В последние 8 лет я в обязательном порядке раз в год выбираюсь отдыхать в Европу. Колесим по ней на машине, и не раз замечал, как из-за деревьев или из-за гор неожиданно выныривали какие-нибудь явно промышленные строения. Особенно часто такое наблюдали в Стране Басков. Этот один из самых экологически чистых районов Испании в последние годы переживает серьезный рост промпроизводства. Проезжая по его горным дорогам, часто видели явно промышленные объекты близ небольших населенных пунктов.И не раз, наблюдая эту картину, задавался вопросом, а те жители европейских деревень, рядом с которыми выросли заводы, были против их строительства? Я бы скорее ответил на него отрицательно, чем положительно. Потому что в Европе, и это видно невооруженным взглядом, промышленность в экологически чистых районах уже давно явление обыденное, повседневное.Научились европейцы промышленность развивать так, чтобы природу, мать нашу, беречь.Наверное, поэтому всякого рода экологические демарши и протесты против строительства европейцами предприятий в российской глубинке вызывают у меня по большей части лёгкое недоумение. Строй эти заводы, к примеру, по каким-нибудь сомалийским экотехнологиям, ещё понял бы такое возмущение. А наезды на французские, германские, австрийские – не понимаю.Может, все дело в недостатке у населения позитивного опыта добрососедства с современными предприятиями? Наверное, дело именно в этом. И почему-то есть стойкое ощущение, что жители Износковского района с появлением такого предприятия у себя через какое-то время начнут недоумевать, почему они были против него?В любом случае, время покажет, а мы посмотрим.